Тема синкретизма традиционной народной культуры, ее целостности и множественности связей с различными сферами и формами народной жизни разрабатывалась в русле общих гуманитарных тенденций: в контексте историко-литературоведческого подхода (Г.Д. Гачевым, Д.С. Лихачевым) в фольклористике (В.Е. Гусевым, Б.Н. Путиловым), в искусствоведении (М.А. Некрасовой) с позиций истории (А.Я. Гуревичем) и культурологии (Ю.М. Лотманом). Так о непосредственной связи традиционной культуры с социокультурным контекстом – «практикой народных масс, с их общественным и семейным бытом, с обычаями, со всем укладом жизни, что определяет своеобразный ‟прикладной” характер всех видов народного творчества, особенно очевидно проявляющийся в народном декоративном искусстве», рассуждает один из ведущих отечественных фольклористов второй половины XX столетия, филолог-русист В.Е. Гусев [4, с. 9]. Фольклорист и этнограф К.В. Чистов подчеркивал, что «в традиционном народном быту явления эстетические, художественные и повседневно-обыденные, не имеющие доминанты художественной функции, переплетались теснейшим образом», и для понимания сути явления нужно знание того быта, с которым оно органически связано [9, с. 9].
Характерные не только для раннефольклорных культур «целостность, монолитность, сопротивление, оказываемое попыткам искусствоведов, филологов, музыковедов, этнографов разложить их на составные элементы» заставляет ученых искать иные, более адекватные методы исследования [1, с. 33]. Этномузыколог Э.Е. Алексеев справедливо полагает, что: «многие из них (исследователей – А.К.) все чаще приходят к убеждению, что пора от фиксации фольклорных ‟текстов” и их искусствоведческого описания активнее переходить к изучению социокультурного контекста, в котором эти ‟тексты” функционируют. Взгляд на фольклор, как сумму ‟произведений”, ‟народной поэзии”, ‟народной музыки”, ‟народной хореографии”, ‟народного изобразительного искусства” оказывается неверным в принципе». Учитывая системный характер фольклорной культуры, единицами которой являются не песни и танцы сами по себе, не отдельные: «искусственно вырванный исследователем из контекста и произвольно интерпретированные в терминах академического искусствознания и эстетики ‟произведения” народного искусства», а цельные фольклорные акты, действа и действия [1, с. 34].
Развивая и усовершенствуя концепцию системно-этнофонического метода, этномузыколог и фольклорист В.А. Лапин предлагает свою форму-триаду «музыкант – инструмент – традиция», в центре внимания которой оказывается музыкант-творец в контексте местной/локальной фольклорной традиции[1]. Традиция в данном случае – это контекст, среда бытования традиционного инструментального музыкального искусства в процессе его формирования и развития.
В.А. Лапин указывает на то, что «теоретически контекстов любого явления или субъекта традиционной культуры может быть множество, но мы должны выявить набор таких контекстов, которые для традиционного общественного сознания оказывались в той или иной мере актуальными в определении статуса мастера-лидера. Очевидно, что для каждого типа мастера (по родам занятий и сферам функционирования) и ‟актуальный контекст” (понятие, введенное В.А. Лапиным) и их наборы будут разными – достаточно сравнить, например, фигуры сказителя или пастуха, вопленицы или звонаря, иконописца, сказочника, скрипача или гармониста и т.д.» [7, с. 115].
Владимир Николаевич Ермаков – музыкант-гармонист, владевший инструментом, репертуаром, импровизацией настолько, что регулярно обслуживал всех жителей своей местности в различных ситуациях: на танцах, праздниках (в том числе свадьбах), застольях и т.д. Основу репертуара Василия Николаевича составляют характерные северно-карельские танцевальные наигрыши – «Римпа», «Ратикко», «Шоттиси», «Ристу кондра», модные во времена его молодости танцы – Краковяк, Падеспань, разнообразные вальсы, популярные песни военных и послевоенных лет. Информация о гармонисте была введена в научный оборот в 2014 году Ю.В. Евлампиевой – студенткой кафедры музыки финно-угорских народов Петрозаводской государственной консерватории им. А.К. Глазунова, осуществлявшей с 2009 по 2013 годы экспедиционную деятельность в п. Калевала [5]. Позднее выяснилось, что в Калевальском районе В.Н. Ермакова знают и как замечательного мастера, изготавливающего корзины из лучины, топорища, санки и многие другие необходимые в хозяйстве предметы.
Рассуждая о самом понятии «народный мастер» и его связи с художественной деятельностью в разных формах народного искусства, а следовательно, с его основными законами – традициями коллективности и преемственности, М.А. Некрасова пишет: «форма, где творчество единичных мастеров сохраняет коллективный опыт традиций функционирует больше в силу потребности индивида в художественном выражении и в стремлении продолжить унаследованные из прошлого традиции и навыки ремесла. Иногда народный мастер перенимает их от семьи, иногда от старшего мастера или просто подхватывает и продолжает как культурное достояние края. В таком случае предмет народного творчества функционирует и как предмет, нужный в быту» [8, с. 12].
Действительно, бытование корзин из сосновой лучины было распространено на территории Карелии повсеместно. Так в фондах музея-заповедника «Кижи» хранятся корзины из сосновой лучины из девяти районов республики: Калевальского, Медвежьегорского, Пряжинского, Пудожского, Олонецкого, Прионежского, Беломорского, Кондопожского, Сегежского [3, с. 121].
Еще в конце XIX столетия И.И. Благовещенский и А.Л. Гарязин отмечали: «каждому, бывавшему на сельских, даже часовенных праздниках приходилось видеть в продажи изделия из лучины и бересты. Из сосновой лучины, которую приготовляют зимой, делают корзины разных видов и величин, сообразуясь с назначением их в обыденной жизни…. Цены на лучинные изделия невелики: корзина из драни ручная – 2-4 копейки, корзина для носки овощей – 3-5 копеек, бурак – 3-4 копейки. По фасону, прочности и удобству лучшими считаются каргопольские лучинные и берестяные изделия. Тем не менее, крестьяне Сямозерской, Святозерской, Великогубской волостей от продажи корзин часто на месте, отчасти в Петрозаводске выручается до 80 рублей в год» [2, с. 71-73].
В начале XX века корзиночный промысел оставался одним из самых доступных. Особых мастерских не требовалось, корзины делали мужчины в своих домах. Из инструментов для изготовления корзины нужны только топор и нож. Несмотря на большой сбыт, промысел был не особо выгодным вследствие низких цен на изделия. Продажа корзин осуществлялась совместно с бондарными изделиями – с ушатами, бочками и т.д. Корзины быстро расходились непосредственно на местах производства: «в каждом доме и каждому хозяину корзины в хозяйстве нужны: ‟плетюха” для таскания сена лошадям и коровам, без ‟ручной” не может обойтись ни одна хозяйка дома» [6, с. 162]. Важную часть работы составляла, отмеченная в публикации «Кустарная промышленность Олонецкой губернии», заготовка материала: «нужно большое умение выбрать дерево, а затем распилить его так, чтобы не осталась сердцевина. Наколотые куски дерева кладут в печь ‟чтобы помякли”. Через сутки материал уже прекрасно расщепляется ножом. Материалом спешат пользоваться, т.к. из ‟парного” материала легче делать корзины» [6, с. 163].
Санный промысел также принадлежал к числу наиболее распространенных в Олонецкой губернии. Из пятидесяти семи волостей только в шести не производили саней, подсанков или дровней. В 1905 году промысел был отмечен в 339 селениях, где насчитывалось 481 человек кустарей. Заработок отдельных мастеров колебался в пределах от 60 до 150 руб. Наибольшего развития санный промысел достиг в Петрозаводском, Олонецком и Пудожском уездах [6, с. 183].
Материалом для саней являлось дерево – береза для полозьев, ель для копыльев и поперечен: «заготавливается он зимой в лесу и по привозу в деревню, слегка обчищенный топором, помещается в баню или ‟черные” избы для распарки. Изготавливать сани начинают с полозьев: приготовленную березу ущемляют между двумя бревнами (‟клещами”) и осторожно загибают конец воротом. Искривленный полоз помещают в распорку и связывают веревкой вплоть до засушки. Пробивают в головяшках и перекладинах пазы, вставляют копылья и вяжут расколотой пополам тонкой осиной или березой (‟вицей”). Оковку нередко делают сами санники» [6, c. 184].
Простые сани (розвальни) обычно требовали три дня работы, дровни – один день, а «хорошие» – неделю. Мастер за зиму мог сделать до тридцати саней (или до ста дровней) и продать из без оковки по 3 руб за штуку. Сбыт саней из Олонецкого уезда осуществляется преимущественно в Финляндию: «в виду этого было принято подражать заимствованным у финляндцев фасонам» [6, с. 183].
Василий Николаевич Ермаков родился 22 июня 1941 года в г. Кемь в семье учительницы начальных классов и военного. Отец погиб в самом начале ВОВ (19 июля 1941 года) на пути в д. Войница. В 1946 году семья Ермаковых переехала в Калевальский район, деревню Ювалакша. После школы окончил Петрозаводское училище по специальности «киномеханик-шофер». Работал в деревнях Калевальского района (Кепа, Войница, Юшкозеро), «показывал людям кино». С 1973 года живет в п. Калевала, построил здесь дом. Работал механиком в леспромхозе и различных лесных хозяйствах более 30 лет.
Василий Николаевич Ермаков
– Корзины, как правило, плетут мужчины. Кто научил Вас этому ремеслу?
– В Войнице жил мастер Степан Николаевич Маликин (1921 г.р.), к которому я часто заходил. Сначала смотрел, как он сосну расщепляет, начал сам пробывать делать корзины. Конечно, по началу много материала испортил. Когда научился, стал изготавливать различные корзины, необходимые в хозяйстве. Посмотрите сюда, такую корзину для дров сделал.
Корзина для дров
– Почему Вы выбрали в качестве материала сосновую щепу?
– Мне нравится лучина. Раньше хотел еще научиться плести корзины из бересты, но мастер (Виктор Савин), который обещал научить, помер. Поэтому плету корзины исключительно из лучины и все для гостиницы «Велт» (смеётся). Вы видели в гостинице корзины? Я их делал.
– Да, увидев корзины, я сразу поняла, кто мастер. Василий Николаевич, знаете ли Вы других мастеров, проживающих в Калевальском районе, которые делают корзины из лучины?
– Нет, полагаю, что многие рассуждают так – выгодно или невыгодно делать корзины на продажу. Значительно проще купить эмалированное ведро для воды, ягод, чем корзину у мастера.
– Не соглашусь, практичнее ходить за ягодами с корзиной, чем с ведром. Она легче и ягоды в ней не помнутся.
– Поддерживаю, поэтому продолжаю плести корзины для всевозможных хозяйственных нужд. Мы с супругой даже в магазин с корзиной ходим. Зачем полиэтиленовые пакеты покупать? Имея хозяйство, мужчина-хозяин должен сам уметь делать корзины, санки, топорища, вёсла и многое другое.
Корзины во дворе дома В.Н. Ермакова
– Вы назвали предметы, которые умеете делать сами, покажете?
– Топорища уже не делаю. Хотел передать свои умения молодым, но желающих не нашел. Как делать корзины и санки я Вам расскажу. Все делаю руками, с помощью топора и ножа.
– Вы делали весла, а лодки не пробовали?
– Хотел сделать лодку, даже доски купил. Искал время, когда начну, но пока дерево хранилось на чердаке, его короеды погрызли. Вот такие дырки! Вы представляете?
– Лодка и весла необходимы человеку, который любит рыбалку. Вы рыбачите?
– Да, но Нина Ивановна (1946 г.р.) – моя супруга – более опытный рыбак. Вместе мы уже 59 лет. В лесу познакомились, она работала обрубщиком сучьев.
– Нина Ивановна, как давно Вы стали рыбачить?
– Когда немного наши дети подросли и стало возможным их оставить одних дома. На Куйто из Войницы мы ездили на лодке, зимой – на лыжах. Только позавчера были, наловили щучек на червячка. У нас есть самодельная донка и спиннинг. Просверливаем лунки, садимся и ждем. Ловим щуку, плотву, окуня, налима.
Нина Ивановна Ермакова с самодельной донкой и спиннингом
– Какие блюда вы готовите из рыбы?
– Можно сварить уху, поджарить рыбу, сделать «тушенку».
– Как Вы делаете «тушенку» из рыбы?
– Разрезаю плотву на кусочки, обжариваю на растительном масле, немного посолив. Плотно укладываю рыбу в стеклянные поллитровые банки, отправляю банки на 3-4 часа в печь (или духовку). Замечательная штука получается. Например, к Пасхе рыбу нарезают кусочками, отваривают, пропускают через мясорубку, смешивают со сливочным маслом. Тоже очень вкусно. Сегодня угощу Вас свежей жареной щукой, а еще щучьей икрой.
– Василий Николаевич, расскажите, пожалуйста, как Вы делаете корзины.
– Материал – древесина обычно заготавливается осенью. Если заготовить весной, то сосна за лето высохнет и станет непригодной. Я всегда зимой корзины делаю.
– Какое дерево нужно выбрать?
– Сосну – примерно 40 см диаметром. Распиливаю дерево на чурки, примерно 120 см высотой. С помощью топора снимаю кору. Проверяю на срезе – редкие (рыхлые) слои или плотные, узкие или широкие. Узкие кольца образуются в годы, когда условия для дерева были плохими, а широкие – в хорошие годы, когда дерево получало больше света или когда выпадало достаточно осадков. Даже в течение одного сезона прирост дерева в толщину осуществляется неодинаково. Дерево с редкими и узкими слоями не годится для изготовления корзин. Посмотрите сами на этом полене, здесь широкие и плотные годичные кольца. Полено я разрубаю на части сверху вниз по темным границам годичных колец.
Готовлю бруски дерева по ширине равные одной полосе (около 5-7 см) корзины.
Затем ножом разрезаю приготовленное полено вдоль на две части, эти половины еще на половины и т.д. Последний слой уже можно разделить руками на лучины 1-2 мм толщиной. Влажное дерево хорошо расщепляется по всей длине. Конечно, в процессе слегка наклоняю лучину в стороны, чтобы нож лучше проходил между слоев дерева. Если слой идет вправо, то лучину наклоняешь влево, т.е. в противоположную сторону.
Каждую лучинку я еще обрубаю рубанком, чтобы сгибалась хорошо. Плету корзины обычно на кухне, там достаточно места. Начинаю плести с дна. Раскладываю на полу длинные лучины обычно 4-5 штук, смотря какая корзина нужна, на сколько ведер. Начинаю вплетать поперечные лучины в шахматном порядке, сразу подгоняя каждый последующий ряд к предыдущему.
Набрав нужное количество лучин по ширине, переворачиваю основание корзины «лицом вниз». Чтобы загнуть лучины перпендикулярно и продолжить плести стенки корзины, нужно смочить дерево водой с помощью тряпочки. Если дерево недостаточно влажное, то можно его слегка подрезать в местах сгибов. Поочередно сгибаю лучины с каждой стороны, продолжая плести в шахматном порядке. Чтобы они не расходились легко, не прибивая лучины одну к другой, выставляю следующий ряд.
– Что делать, если длины одной лучины не хватило на целый ряд?
– Накладываю сверху новую, аккуратно убираю ее конец за ближайшую перпендикулярно стоящую лучину. Ели необходимо, подрезаю края ножом. Стыки двух лучин не должны быть видны.
– Как закрыть края?
– Вертикально расположенные лучины начинаю сгибать в разные стороны – одну на себя, следующую во внутрь. Для уплотнения края я еще прокладываю дополнительный горизонтальный ряд из двух лучин. Лишнюю длину отрезаю.
– Как сделать ручку у корзины?
– Ручки у корзины делаю из березы. Две недели назад из леса домой березовую ветку принес, положил в сенях, она нагрелась, стала эластичная. Сначала с помощью ножа с одной стороны шкуру снимаю, затем с другой. Начинаю ее закручивать с одного конца, продвигаясь все дальше по длине. Таких прутов нужно две штуки, их перекручиваю между собой.
Один березовый прут ставится между лучинами с одной стороны корзины, а другой – навстречу, обвивая первый и закрепляется на противоположной стороне.
– Из березы я вяжу веники. Начать заготовку веников можно с 25 июня, тогда лист готовый, а так он смолянистый.
– Как определить, «готовый лист» или нет?
– Прилипает к рукам, значит неготовый.
– Как долго можно заготавливать березу?
– До самой осени. Было дело, что в октябре, когда ездили за ягодами, я по пути еще веники делал.
– Какими целебными свойствами обладают березовые веники?
– Массаж банным веником улучшает кровообращение, тонизирует организм. Береза обладает ранозаживляющим действием. Березовый веник снижает болевые ощущения в мышцах и суставах, снимает усталость. Мне уже париться нельзя, поэтому у меня веники в доме имеются.
– Веник предназначен для одноразового использования?
– Почему? Зависит от того, как вы с ним обращаетесь. Например, я всех учу, как нужно веники запаривать. Пришел в баню, опускаю веник в котел с горячей водой и сразу в холодную воду. Даю слегка стечь воде – чтобы рука держала, и лист не опадает. Это я рассказываю о сухих вениках. Приезжала одна (дама), покупала мои веники, рассказывала, что хранит их в морозильнике, так они свежесть сохраняют. Еще я делаю санки. Пойдемте, покажу.
Такие сделал десять лет назад. Есть новые санки, сделал недавно. В один год я сделал сразу четырнадцать саней.
– Кто Вас научил делать санки?
– Сам. Конечно, смотрел, как другие делают.
– Кто покупает Ваши санки?
– Население Куусиниеми, Юшкозеро, всей округи, они всем в хозяйстве нужны. На санках не только можно дрова возить, но и воду. Ширина моих санок рассчитана на два бидона.
– Из какого материала Вы изготавливаете санки?
– Из осины, чтобы они были легкими.
– Какова последовательность действий при изготовлении?
– Распиливаю дерево на чурки приблизительно 1,2 м высотой. Начинаю делать полозья. Вырубаю полоску точно по размеру шириной 5 см и толщиной не более 3 см с помощью топора.
– Как загнуть полозья?
– Предварительно на концах досок, предназначенных для полозьев, ножовкой пропиливаю полоски. Сами части, которые нужно загнуть лучше сделать потоньше, 2 см.
Дальше работаю в бане, где есть котел с водой. В горячую воду опускаю доски и кипячу час, чтобы они стали эластичными. Чтобы полозья загнулись после кипячения прямо распаренными их нужно привязать к такой заготовке. Здесь можно разместить сразу пару полозьев.
– Как долго должны сохнуть полозья на такой заготовке?
– Недели три полозья должны быть с одной стороны зажаты скобой, с другой стороны привязаны веревкой. Когда поставил сушиться полозья можно делать все остальное. Делаю из осины бруски-копылья, их на моих санях две пары. Просверливаю дырки в полозьях, забиваю деревянные клинья, проходящие сквозь полозья и копылья. Перевязываю попарно копылья и закругленные концы полозьев липовым вязом.
– Липу тоже необходимо предварительно распарить в воде?
– Нет, это я делаю на огне. Предварительно очистив сырой ствол молодого дерева липы от коры, держу его над огнем, а затем загибаю.
– Василий Николаевич, что Вы делаете дальше?
– Следующим этапом на копыльях вдоль полозьев укрепляю доски.
Перевязываю скрученными стальными проволочками заднюю пару копыльев с загнутыми передними концами полозьев и вокруг перевязки из липы.
– Почему у санок полозья черного цвета?
– Так это же смола. На костре грею смолу в банке. Кипящей смолой нужно промазать полозья. Когда смола высыхает, она становится похожей на заводскую краску. Для прочности могу еще сверху сделать оковку из покупной металлической полосы. Вернемся в дом?
– Василий Николаевич, знаю, что Вы раньше играли на гармони. Трудно самостоятельно освоить инструмент. Вероятно, Вы видели и слышали игру других гармонистов?
– Да, в местном клубе имелась гармонь, был у нас в Ювалакше гармонист Вилле Филиппов. Но тогда я не понимал, что он играет. Только когда сам стал учиться исполнительству на гармони музыка стала оставаться в моей голове. В годы учебы в Петрозаводске (в конце 1950-х гг.) я уже хорошо играл. В училище имелся баян, научился играть и на баяне. В Калевале я даже приходил в музыкальную школу, хотел, чтобы меня научили правильно. В.Ф. Пяллинен стал показывать мне на баяне, а я повторял за ним мелодии на гармони. Вейкко Фёдорович, понял, что я все на слух схватываю, сказал: «не надо тебе ходить в школу». Своего баяна у меня не было, а гармонь я купил. Так и продолжил играть на гармони. Позже В.Ф. Пяллинен часто подсказывал мне разные тонкости игры. Напоминал, что надо не только вести мелодию, но и импровизировать.
– Какие мелодии были популярны в годы Вашей молодости?
Танцевальные – краковяк, падеспань, различные польки, вальсы; карельские – Римпа, Ратикко, Шоттиси, Ристу контра. Когда собирались в клубе на танцы (в первой половине 1960-х гг.), я всегда играл, еще учил, как танцевать правильно. На все праздники играл. Так в Калевале на 9 мая люди собирались почтить память павших воинов возле Братской могилы, а затем все шли к нам в дом. Сначала сидели за тем большим столом, затем начинали петь песни. Все, что поют, я играю. Бывало, по 8-9 часов подряд пели и танцевали. Вы знаете мелодию, под которую танцевали Шоттиси? Попробую наиграть.
Или пиирилейкка, спою сначала. Есть такой танец «Так ткут сукно», так эта песня к нему.
Наиграю. Трудно уже играть, пальцы не работают.
Сыграл «три ноты», как Вы просили?
– Конечно, Василий Николаевич, более чем.
– Тогда хватит.
Литература
- Алексеев Э.Е. Фольклор в контексте современной культуры : Рассуждения о судьбах народной песни / Э. Алексеев. – Москва : Советский композитор, 1988. – 236 с.
- Благовещенский И.И., Гарязин А.Л. Кустарная промышленность Олонецкой губернии : очерк / И.И. Благовещенский, А.Л. Гарязин. – Петрозаводск : В Губернской типографии, 1895. – 124 с.
- Гвоздева Ж.В. Плетеные корзины из сосновой лучины в быту крестьян Олонецкой губернии (этнографические материалы) / Ж.В. Гвоздева // Кижский вестник № 9. – Петрозаводск : музей-заповедник «Кижи», 2004. – С. 115-128.
- Гусев В.Е. Русская народная художественная культура (теоретические очерки) / В.Е. Гусев. – Санкт-Петербург : СПбГИТМИК, 1993. – 110 с.
- Евлампиева Ю.В. Современное состояние традиционной музыкальной культуры северных карел (на примере п. Калевала) : дипломная работа / Ю.В. Евлампиева. – Петрозаводск, 2014. – 96 с.
- Кустарные промыслы и ремесленные заработки крестьян Олонецкой губернии / Ред. и авт. предисл. В. Кузнецов. – Петрозаводск : «Северная скоропечатная» Р.Г. Кац, 1905. – 332 с.
- Лапин В.А. Феномен мастера в традиционной культуре / В.А. Лапин // Вестник музыкальной науки. № 4 (22). 2018. – С. 115-118.
- Некрасова М.А. К вопросу о понятии «народный мастер». О природе его творчества / М.А. Некрасова // Народные мастера. Традиции, школы. – Москва : Изобразительное искусство, 1985. – С. 8-26.
- Чистов К.В. Мастер в народной художественной культуре Русского Севера (вступительное слово) / К.В. Чистов // Мастер и народная художественная традиция Русского Севера. – Петрозаводск : музей-заповедник «Кижи», 2000. – С. 7-16.
[1] Системно-этнофонический метод И.В. Мациевского (заявленный еще в 1980-х гг.) посвящён реальному, современному бытованию народных музыкальных инструментов и традиционной народной инструментальной музыки. Суть метода заключается в изучении инструмента во всём комплексе его проявлений: морфологии, строя, виртуозно-технических и звуковых возможностей, технологии изготовления, форм бытования и функционирования, исполнительства и музыкальной литературы, в целостной системе их развития и взаимодействия. Метод доказал свою научную ценность и принят у этноинструментоведов Российского института истории искусств, у многочисленных его учеников и последователей.
Автор материала: А.В. Калаберда