Народная духовная культура является порождением мифологического сознания, которое кардинально отличается от современного, основанного на историческом и естественно-научном взгляде на мир [9, с. 23]. Понимание мифа как особого способа осмысления действительности является философской проблемой. Возникшее в исторически ранние времена мифологическое мышление иллюстрирует способ познания мира, в котором человек отождествляет себя с окружающей средой, «отсутствует осознание отличия человека от внешней природы, индивидуальное сознание не вычленено из группового, не различаются образ и предмет, субъективное и объективное, принципы деятельности не отделены от деятельности. Устройство первобытного общества переносится на природу, природные свойства и связи конструируются по аналогии с действующими лицами, ролями и отношениями в родовой общине»[1]. Следствием этого стало «очеловечивание» природы, что позволяет говорить о глобальном антропоморфизме как одном из качеств мифологического сознания: «в мифе отдельные вещи объединяются в единое жизненное целое, которое одухотворяет их. Именно поэтому древнее мифологическое сознание воспринимало все одушевленным» [7, с. 68].
Мифологическое мышление воплощает обобщающие смыслы в конкретных вещах и оперирует не понятиями, а чувственными образами этих вещей. Основным принципом мифологического мышления, по мнению А.Ф. Лосева, является отрешение от частного смысла предмета и воплощение в нем нового смысла: «мифологическая отрешенность от дискретного, разделенного существования вещей, объединение их в новом контексте, в некоем жизненном целом» [7, с. 67].
Под картиной мира преимущественно понимают систематизированную совокупность образов-представлений о мире, месте индивида в нем и связей между ними. Компаративное изучение мифологии различных этносов указывает на существование единого комплекса сюжетов, охватывающих важные вопросы мироздания: происхождение мира, человека, социального устройства, тайны рождения и смерти, зарождение природы и всех вещей. Картина мира – это сумма представлений о мире, существующая внутри данного социума, определяющая своеобразие восприятия и интерпретации человеком любых событий и явлений. Она представляет собой фундамент мировосприятия, опираясь на который человек действует в мире, при этом общая картина мира состоит из различных функциональных картин, таких как научная, обыденная, языковая, социально-философская, религиозная, мифологическая, художественно-образная, этническая [2, с. 6].
Носителем уникальной – этнической картины мира является этническая общность, без которой формирование идентичности личности, равно как и сохранение этнической культуры, были бы невозможны. Этническая картина мира – это совокупность устойчивых, связных представлений и суждений об общественном бытии, жизни и деятельности, присущих членам конкретной этнической общности, а еще подразумеваемое выражение или демонстрация понимания членами этнической общности, «правил жизни», диктуемых социальными, природными и «сверхъестественными» силами[2].
Изучение архаических форм религиозности и наблюдение перенесения их в контекст современной культуры приводит П.В. Берсенева к мысли о том, что: «в современном поликультурном пространстве ни одна традиционная религия и даже ее элементы не могут существовать изолировано от иных культурных форм. В результате возникает специфическое синкретическое явление», основой которого могут являться элементы тотемистических верований [1, с. 6]. Для человека, который мыслит категориями мифа, повседневная жизнь полностью сливается, отождествляется с ним. В сознании человека и во многих областях современной деятельности миф присутствует точно так же, как и в древности, однако современный человек в своей повседневной жизни этого не замечает. В связи с этим речь должна идти не о вытеснении мифологического мышления рациональным, а лишь о смене характера мифологии [9, с. 24].
Несмотря на давно отмеченное интернациональное значение карело-финского эпоса «Калевала», его мифологическое содержание оказывает существенное влияние на картину мира через формирование мифологического сознания и мировосприятия человека, живущего непосредственно в Карелии, особенно в местах записи подлинных фольклорных строк, таких как деревни Аконлахти, Чена, Ухта, Юшкозеро (Северная Карелия), Кесялахти, Корписельга, Импилахти, Суоярви (Приладожская Карелия). Для многих жителей республики, хорошо знакомых с эпической поэмой, она является не только энциклопедией карельского быта, но и верований различных эпох [4, с. 90]. Элементы архаических мифов, персонажи древнего уровня участвуют в создании новой мифологической картины, существующей в воображении мастеров декоративно-прикладного искусства. Неожиданно возрождающиеся культурные формы, генетически восходящие к архаике, связанные с многослойным свойством культурной памяти, в разной степени измененные, реализуются в творческой деятельности резчика по дереву и кузнеца родом из старинной карельской деревни Ювалакша (Калевальского района) Андрея Шатона.
Андрей Шатон
– Знаю, Вы делаете красивые вещи из металла.
– Да, но не на продажу, а для красоты. Сделал калитку, забор вокруг своего дома.
калитка дома Андрея
– Как давно Вы начали осваивать резьбу по дереву?
– В детстве приходилось заготавливать дрова на зиму, из небольших лучин пытался вырезать себе нужные для игр предметы. Рядом жил плотник, который периодически заходил к нам. Его я просил сделать детский ножечек или пистолетик. Он нехотя соглашался, садился вырезать, а я наблюдал за его работой. По соседству жил резчик по дереву Сергей Степанович, к которому я постоянно бегал, спрашивал, как делать, как вырезать.
– Вы помните первые вещи, которые сделали?
– Не просто помню, я их храню.
– С какого времени Вы ощущаете себя мастером?
– В середине 1990-х годов я уже вырезал из дерева разнообразные, в том числе сложные предметы.
– Где резчики по дереву приобретали инструменты?
– Инструментов заводских у нас не было. Использовали обычные кухонные ножи: дерево снимали, металлическую часть ломали, загибали и затачивали. Вместо наждачной бумаги использовали обычный спичечный коробок. Наждачная бумага была редкостью. К мастеру, у которого она имелась, обычно приходили другие с просьбой воспользоваться. Затем вырезали из дерева ручку и насаживали на получившийся инструмент. У меня много резцов, выполненных таким способом.
– Имелась ли у Вас возможность совершенствовать свое мастерство?
– В 2012 году я познакомился с М. Ниемининым. Председатель фонда «Юминкеко» (г. Кухмо, Финляндия) осуществлял реализацию проекта «Возвращение кантеле Онтрея Малинена в Беломорскую Карелию», рассчитанного примерно на десять лет. Кантеле Онтрея Малинена являлось не только символом проекта, но и этнографическим образцом при изготовлении новых кантеле. В старинной карельской рунопевческой деревне Вокнаволок была открыта мастерская по изготовлению, организованы курсы по игре на кантеле. Велась работа над открытием второй мастерской – в п. Калевала. Марку предлагал молодым мастерам – резчикам по дереву – пройти стажировку в Финляндии.
– Что Вам известно о кантеле О. Малинена?
– В 1877 году из Соткамо через Кухмо А. Борениус отправился в путешествие по Беломорской Карелии. Целью фольклориста являлась фиксация народных мелодий и приобретение традиционных карело-финских музыкальных инструментов. Кантеле Онтрея Малинена продала А. Борениусу в д. Войница внучка рунопевца. Игру на этом инструменте слышал еще Элиас Леннрот во время своего четвертого путешествия в 1833 году. В путевых заметках он пишет: «у Онтрея имелось даже кантеле с пятью медными струнами. И сам он, и его сыновья играли на нем довольно искусно»[3].От Юрки Малинена (сына Онтрея)А. Борениус записал две мелодии для кантеле, обозначив их как «Toaton soittamaa» («То, что играл отец»)[4].
– Из какой породы дерева Вы изготавливаете сувенирные экземпляры?
– Из соснового бруска выпиливаю такую заготовку.
–Вы используете определенные лекала?
У меня есть лекала, но чаще делаю кантеле «на глаз». Многим мастерам было достаточно иметь карандаш, чтобы наметить контуры и начать работу. Затем я просверливаю дерево в нескольких местах и выдалбливаю. Получается кантеле долбленое снизу.
Делаю деревянные конусовидные колки, натягиваю металлические струны, на верхней деке выжигаю создателя первого музыкального инструмента – Вяйнемяйнена.
– Вижу, что на некоторых сувенирных кантеле Вы устанавливаете «открытый» металлический струнодержатель, что не характерно для карельских инструментов.
– Да, это связано не только с назначением сувенирных кантеле. Родственным карельскому кантеле является ижорский kannel, изготовленный по версиям, содержащимся в мифах, из дерева или рогов дикого барана (лося). Имеются ижорские инструменты, в пропорциональном соотношении идентичные карело-финскому кантеле, с креплением струнодержателя, вырезанным из единого куска дерева.
Однако, в коллекции Финского национального музея находятся ижорские каннели, где в качестве струнодержателя на корпусе укреплена металлическая «п»-образная скоба. Такие инструменты были приобретены А. Борениусом во время экспедиций в Ингерманландию, в ижорских деревнях, расположенных к западу от г. Санкт-Петербурга, там, где исследователи обнаружили и зафиксировали эпические руны и лиро-эпические песни[5].
Изображения ижорского каннеля можно обнаружить на фотографиях, сделанных во время экспедиции Д.А. Золотарева в 1926 году. Попав в Сойкинскую и Наровскую волости, расположенные вдоль устья р. Луги и по обе стороны Лугской губы, на вдающихся в Финский залив Кургаловском и Сойкинском полуостровах, участники экспедиции поражались тому, что приходилось видеть. Наряду с появившимися в 1920-е годы новшествами (клубы, лекции, кино) у ижор сохранялись традиционные женские костюмы, празднование Ивана Купала с повсеместным сжиганием костров, Бабьего праздника, отмечаемого в Егорьев день, употребление домовых мет (merkkat) при разделе угодий и игра на каннеле. Д.А. Золотарев писал: «обычно в праздничный день в большой неразделенной семье, где живет три поколения, мы видим деда и внука, различно проявляющих свои музыкальные вкусы. Дед играет на самодельном кантеле, а внук – подросток бренчит на балалайке, больше удовлетворяющей современное поколение»[6]
– Вы часто изображаете Вяйнямейнена – главного героя карело-финского поэтического эпоса «Калевала» не только на верхней деке кантеле.
– Да, мной вырезана серия панно. Эпос «Калевала» являлся источником творческого вдохновения многих резчиков по дереву, которых я знал. Вяйнямейнен в различных ипостасях вырезался всеми калевальскими мастерами без исключения. В этом смысле я продолжаю традицию: «дальше новый путь продолжен для хороших рунопевцев»[7].
Как известно, в эпосе «Калевала» Вяйнямейнен – искусный певец, смастеривший кантеле. В ижорской народнопоэтической традиции редко упоминается Вяйнямейнен в качестве создателя, певца и музыканта. Изготовителем каннеля, как отмечает Э. Киуру, выступает кузнец – «кузнец из Виро» и это не случайно, т.к. кузнечное ремесло в архаическом сознании связывалось или отождествлялось с магией[8].
В карельской традиции, на которую в основном опирался Э. Лённрот, создавая рассказы об изготовлении кантеле из рыбьих костей, основной акцент делается на «зачаровывании» с помощью музыки и пения всего живого вокруг. Эта черта, несомненно, восходит к древней охотничьей магии, с помощью которой пытались задобрить природу и духов-хозяев, чтобы они благосклонно содействовали охотничьей удаче человека, вышедшего на промысел.
В текстах эпоса «Калевала» (в переводе Э. Киуру и А. Мишина Песнь сорок шестая) описано праздничное пиршество после удачной охоты на медведя, где Вяйнямейнен поет и играет на кантеле. Напомню, что медведь в карельской мифологии являлся не только «духом-хозяином леса», но и тотемным предком.
– Медведь у Вас очень реалистичный, видели медведя в природе?
– Да, не по картинке воспроизводил, раньше я охотился и рыбачил. Думал, какую щуку нужно было выловить Вяйнямейнену, чтобы из ее челюсти получилось кантеле.
Чтобы представить, как проходил обряд у карелов, возможно использовать материалы, описывающие медвежий праздник родственных финно-угорских народов – обских угров, который подробно описан в литературе и сохранялся до середины XX столетия[9]. Это было действо, посвященное духу убитого медведя, представленного в ритуале его головой. Участники ритуала исполняли различные роли: людей, почитаемых мифологических существ – духов (исполнители их ролей выступали в символических масках и одеждах), почитаемых лесных зверей, птиц и насекомых. Все действующие лица произносили монологи, диалоги, пели ритуальные и неритуальные песни, исполняли мимические пляски, показывающие взаимодействие людей с зверями, птицами, насекомыми и духами, в сопровождении ритуального музыкального инструмента хантов и манси – нарс-юх (или сангультап). Важно понимать, что пляска и наигрыш немыслимы один без другого и могут быть исполнены только одновременно.
– Очень важное замечание, позволю себе его дополнить. Характерной чертой архаичного и традиционного искусства является культурный синкретизм, проявляющийся в условной дифференциации культурной системы на элементы – обряд, тексты, музыку, танец, культовые предметы и т.д. Синкретизм выражается как в слитности функций, так и в богатстве смысловых интерпретаций одного и того же предмета. Возможно, что религиозные представления формировались в магико-религиозных обрядах, разворачивавшихся вокруг изображений животных, а «появление фигуративных изображений и способность их опознавать стимулировали зарождение и развитие охотничьей магии, в основе которой лежит принцип аналогии – вера в получении власти над животным через овладение его образом»[10].
В хореографическом стиле этих плясок определенную роль играло не столько плясовое, сколько пантомимное начало. Правдивость изображения животных и птиц во время подобных обрядовых действ зависела от применения людьми не только указанных музыкальных инструментов, но и различных звучащих предметов природы, способных имитировать необходимые звуки. Такими предметами могли оказаться камни, кости, шкуры животных, стебли растений, ветки деревьев и само человеческое тело.
– Чем обусловлен выбор формы для панно «Вяйнямейнен с кантеле»?
– В жизни народов Карелии рыболовство являлось и является традиционным занятием. С ловлей рыбы связаны многочисленные приметы, заклинания, обычаи и обряды. Рыболовная сеть (verkko) имелась в каждой карельской семье. Сети с различными размерами ячей прежде изготавливали из конопляных нитей, затем стали использовать новые материалы, такие как мононить, полиамид (нейлон), полиэстер (лавсан). Вязали сети с помощью специального деревянного челнока (käpy). Резное панно «Вяйнямейнен с кантеле» имеет форму иглы-челнока для вязания и ремонта рыболовных сетей.
– Резюмируя, можно привести уже ставшими хрестоматийными рассуждения Е.В. Гиппиуса по поводу формы сангультапа, напоминающую долбленую лодку-стружок, которая в свою очередь имеет очертания рыбы, а рыба – типичный образ мансийских производственно-магических песен, связанных с рыболовным промыслом. Ученый писал, что: «функционировавший у хантов и манси в качестве магического инструмента, подобно бубну, сангультап – как сама его форма, так и пятиструнный пентахордовый диатонический строй – могли быть родственными пятиструнным архетипам карело-финского кантеле, а карельские и финские наигрыши, дошедшие до нас в позднейших формах XIX века, в далеком прошлом могли иметь тот же программно-магический характер, который сохранила современная практика исполнительства на сангультапе обских угров»[11].
– Вижу в Вашей мастерской разнообразные кантеле. Что явилось прообразом для создания стилизованной формы корпуса, напоминающей древесный лист?
– Прообразом в стилизации древесных форм обычно служат реальные природные объекты, которые мастер не просто копирует, а творчески видоизменяет. Продолжая разговор в контексте мифологии, напомню, что модель мира в мифологических представлениях многих этносов воплощается в виде мирового древа, которое является наиболее конкретным, зримым образом мироздания. Характерным для всех финно-угорских народов, одним из важных элементов в структуре комплекса святых мест, являлся культ деревьев. Особым почитанием пользовались самые большие деревья. Считалось, что именно в них живет дух-хозяин леса. К ним приносили угощения, стараясь задобрить духов различными приношениями. У карелов, как и многих народов, в древности широко был распространен культ отдельных деревьев, среди них: сосна, береза, ольха, можжевельник.
– Интересное описание обычая культового почитания деревьев у карелов содержится в публикации Л.И. Ивановой: «выбиралось старое могучее дерево, снималась с него кора, и сажей (или ножом) рисовали (или вырезали) изображение хозяина леса. Чаще всего это делалось в местах удачной охоты» [5, с. 149].
– У финно-угорского и славянского населения в древности существовала культовая деревянная скульптура (идолы). С принятием христианства искусство деревянной скульптуры не исчезло, хотя и претерпело значительные изменения. Несколько лет назад я начал делать деревянные скульптуры, связанные с языческими верованиями. Идолы, обладающие обережными свойствами, имеют определенное предназначение. В связи с этим, на каждом деревянном изваянии я дополнительно размещаю руны, у меня даже бумажечка с их значениями имеется.
Существование карельского рунического письма, сохранившегося на некоторых деревянных постройках, традиционных предметах быта, ритуальных предметах – оттисках клейм и печатей, фибулах, оружии и талисманах, оберегах, является малоизученным вопросом. Не существует общего мнения относительно того, когда возникло карельское руническое письмо, но бытовало оно вплоть до первых десятилетий XX века.
Карелами для письма использовались различные варианты классического футарка[12]. Судя по графике карельских рун, схожей со славянской и готской руницей, карельское готическое письмо появилось не позднее первых веков н.э. В странах Северной Европы наиболее яркой, «парадной» формой проявления рунической письменности были мемориальные памятники. Однако уже в XI веке руническое письмо начинает широко использоваться и в других сферах культуры. Можно сказать, что руническое письмо в средние века было достаточно широко распространено и использовалось, в том числе и в бытовых целях [8, с. 58].
Подавляющее большинство «старшерунических» надписей сделано на металлических предметах: оружии (наконечниках копий, накладках и рукоятях щитов) и украшениях. Сама графика рун – отсутствие округлых линий – заставляет предполагать, что основным материалом для рунического письма, особенно в начальный период его существования, служило дерево, расположение волокон на котором препятствовало вырезанию округлостей. Большинство древнейших рунических надписей содержит личное имя, которое может быть интерпретировано как значащее слово и как магическое слово или формула. Многие исследователи полагали, что возникновение рунического письма тесно связано со жреческой деятельностью, и что на раннем этапе ему была присуща исключительно магическая функция. В настоящее время на первый план выдвинута коммуникативная функция рунического письма, т.к. и магическое заклинание может рассматриваться как своего рода сообщение [8, с. 23].
Рунические знаки двух типов – скругленные и угловатые, подобные готским – были зафиксированы в Беломорской Карелии Д.А. Золотаревым в 1923 году, который, не будучи специалистом по знаковым системам, ограничился их сбором и систематизацией. Так описывает карельские клейма («зарубки», «кресты», в случаях буквенных знаков – «покой», «слово») Д.А. Золотарев: «В Карелии клейма играют и в настоящее время очень большую роль. Они ставятся на деревьях в лесу, на изгородях и заборах не только в общественных полях, но и на усадьбе около дома, на веслах, рыболовных принадлежностях и предметах домашнего обихода. Клейма употребляют вместо подписи. Такое широкое распространение знаков позволило мне в короткий срок собрать около 500 знаков в двух волостях Кемского уезда – Кестеньгской и Подужемской» [3]. Позднее Д.А. Золотарев опубликовал еще несколько примеров карельских рунических знаков, обращая внимание на факт их присутствия на детских игрушках.
Карелами использовались различные варианты классического футарка, в том числе и Старшие руны (всего их 24), применявшиеся в магических и сакральных целях. В Карелии бытовало широко известное в Северной Европе гадание на рунических знаках – специально вырезанных дощечках из ольхи – сакрального дерева карел[13]. На кантеле можно обнаружить «орнамент», состоящий из рунических знаков «гебо», что означает «дар», резонаторное отверстие часто выполнялось в форме «креста» или «икса», что имеет аналоги в классическом футарке. Кстати, в XIX веке крестьяне Русского Севера, в том числе поморы – рыбаки и охотники Белого моря делали из цельного куска дерева некогда обрядовых идолоподобных кукол-«панок». Имеется гипотеза, что выжженные или вырезанные узоры на некоторых «панках» связаны (или являются) с руническими письменами[14]. Хотите сделать себе оберег?
– Давайте, попробую.
– Приготовил для Вас осиновую чурку цилиндрической формы. Выбрал осину, т.к. она мягкая и пористая, имея однородную структуру, легко подается резке. Некоторые считают, что осина непригодна для обработки. Как же тогда традиционная хозяйственная утварь, посуда? Благодаря низкому содержанию смолистых веществ и специфическому химическому составу осина обладает естественной устойчивостью к некоторым видам грибков и насекомых-вредителей. Резчики по дереву работают с разными сортами древесины. Мастер должен «чувствовать» фактуру, как расположено древесное волокно у лиственных и хвойных пород деревьев.
Деревянную заготовку закрепляю в струбцинах. Конечно, сам я держал бы осиновый цилиндр в левой руке, прижимая к груди, а правой вырезал, но с Вами придется соблюдать технику безопасности. Не стану настаивать на очках, но рабочий халат предлагаю надеть.
Раньше брал полено и топориком вырубал нужную фигуру или предмет. Сейчас использую деревянную заготовку, намечаю контуры, вырезаю, лишь затем работаю резцами. Знал резчиков, которые вырезали без предварительно намеченного контура. Даже ложку могли вырубить одним топором.
– Таким как у Вас?
– Подобным. Хотел я подарить одному мастеру сделанные мной или покупные резцы, но он отказался. Привык человек работать своим инструментом.
Предварительно наметил «лик» будущего идола, по этим полоскам и начнем вырезать. Обозначу центр изделия. Одну половину делаю я, как учитель, другую половину делаете Вы, повторяя за мной. В работе используем плоский косой резец. Делаем линию в районе носа, вырезаем углубление. Затем переходим ко лбу. Нос закругляем, не оставляем острых углов.
Переходим к скулам, затем к усам. Свою часть работы я сделал. Берите полукруглый резец, им легче вырезать. Двумя руками удаляем дерево по направлению к намеченной линии. Много не берем, т.к. дерево начинает ломаться. Ничего, если и захватите лишнее, я выровняю.
Сделали лик, применяя рельефную резьбу, начнем формировать бороду и волосы с помощью объемной резьбы. Используем полукруглый резец.
Голову закругляем, продолжая наносить объемный рисунок. Нижнюю часть фигурки не обрабатываем, оставляя ровную кайму, которая не только выполняет функцию подставки, но и обручка на рукавицах, усиливающего магическую силу оберега. Готовую фигурку шлифуем наждачной бумагой.
– Что мне делать с идолом?
– Можно дать ему имя и тогда обращаться с просьбами.
– Нужно ли ему подносить дары?
– Думаю, необязательно. Вы его сделали, дали ему жизнь.
Сам не ожидал, что идолы будут пользоваться такой популярностью у людей. Еще около пяти лет назад я изготавливал исключительно маски, резные картины (панно) и скульптуры.
– Как Вы думаете, каковы причины переноса форм архаической религиозности в контекст современной культуры?
Литература
- Берснев П.В. Архаические формы религиозности в современном мире : на примере латиноамериканского шаманизма : автореферат дис. ... кандидата философских наук : 09.00.14 / Берснев Павел Валерьевич; [Место защиты: Ленингр. гос. ун-т им. А.С. Пушкина]. – Санкт-Петербург, 2017. – 22 с.
- Дерига Е.С. Сущность и структура этнической картины мира в контексте конструирования социальной реальности : автореферат дис. ... кандидата философских наук : 09.00.11 / Дерига Е.С.; [Место защиты: Том. гос. ун-т]. – Томск, 2008. – 28 с.
- Золотарев Д.А. Карельские клейма. 16.04.1924 г. [Электронный ресурс] / Д.А. Золотарев. – URL: http://elibrary.karelia.ru/pagepdf.shtml?id=478&cType=1. – (05.2025).
- Иванова Л.И. Мифологические персонажи «Калевалы» и карельского фольклора, отражающие развитие народных верований от тотемизма через политеизм к монотеизму / Л.И. Иванова // Гуманитарные исследования в Карелии: КарНЦ РАН, 2000. – С. 90-104.
- Иванова Л.И. Персонажи карельской мифологической прозы. Исследования и тексты быличек, бывальщин, поверий и верований карелов / Л.И. Иванова. Ч. 1. – Москва : Наука, 2012. – 556 с.
- Калевала = Kalevala : Эпическая поэма на основе древних карельских и финских народных песен / Элиас Лённрот; Переводчики – Э. Киуру, А. Мишин. – Петрозаводск : Карелия, 1998. – 583 с.
- Лосев А.Ф. Миф. Число. Сущность / А.Ф. Лосев. – Москва : Мысль, 1994. – 920 с.
- Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи / Е.А. Мельникова. – Москва : Восточная литература, РАН. 2001. – 256 с.
- Народное музыкальное творчество: учебник / отв. ред. О.А. Пашина. – Санкт-Петербург : Композитор, 2005. – 568 с.
[1] Словарь философских терминов / науч. ред. В.Г. Кузнецова. – Москва : ИНФРА-М, 2007. – С. 333.
[2] Словарь практического психолога / Сост. С.Ю. Головин. – Минск : Харвест, 1998. – 554 с.
[3] Путешествия Элиаса Ленннрота : Путевые заметки, дневники, письма, 1828-1842 / Перевод с фин.,науч. ред., авт. вступ. ст. и примеч. У.С. Конкка.– Петрозаводск : Карелия, 1985. – С. 106.
[4]Мелодии, зафиксированные А. Борениусом, вошли в сборник А.О. Вяйсянена «Kantele – ja jouhikko savelmia». Подробнее об этом см.: Väisänen A.O. Kantele – ja jouhikko savelmia / A.O. Väisänen. – Helsinki : Suomen Kansan Savelmia, 1928. – 140 s.
[5]Во время указанной экспедиции ученый открыл ижорскую сказительницу Ларин Параске. В 1877 году он посетил её в д. Васкела (в настоящее время пос. Луговое, Приозерский р-он) и записал от неё 24 песни.
[6] Подробнее об этом см.: Золотарев Д.А. У ижор (экспедиционные впечатления) / Д.А. Золотарев // Археологическое наследие Санкт-Петербурга. Вып 2. Древности ижорской земли / ред. и сост. П.Е. Сорокин. – Санкт-Петербург : ИИМК РАН, 2008. – С. 202–212.
[7] Эти строки в 1834 году записал Э. Леннрот от ладвозерского рунопевца Архиппы Перттунена. Подробнее об этом см.: Рода нашего напевы. Избранные песни рунопевческого рода Перттуненов / Составители и авт. предисл. Э.С. Киуру, Н.А. Лавонен. – Петрозаводск : Карелия, 1985. – С. 104.
[8] Подробнее об этом см.: Киуру Э., Мишин А. Фольклорные истоки «Калевалы» / Э. Киуру, А. Мишин. – Петрозаводск : Издательство ПетрГУ, 2001. – 246 с.
[9] Подробнее о медвежьем празднике у карелов см.: Зелинский Р.Ф. Культ медведя в «Калевале» и карельском музыкальном фольклоре / Р.Ф. Зелинский // «Калевала» в музыке. –Петрозаводск : Карелия, 1986. –С. 98-101.
[10] Мириманов В. Первобытное и традиционное искусство / В. Мириманов // Очерки истории искусства. –Москва : Советский художник, 1987. – С. 17.
[11] Гиппиус Е.В. Ритуальные инструментальные наигрыши медвежьего праздника обских угров / Е.В. Гиппиус // Народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка. Ч. II. – Москва : Советский композитор, 1988. – С. 176.
[12] Футарк – общее название германских и скандинавских рунических алфавитов, происходящее от последовательного прочтения первых шести рун-символов – «f, u, þ, a, r, k». Классический футарк – германский рунический ряд с его магическими и фонетическими значениями.
[13] Подробнее об этом см.: Корявцев П.М. Беседы о карельском языке / П.М. Корявцев. – Санкт-Петербург : Лабиринт, 2008. – 136 с.
[14] Подробнее об этом см.: Бабаянц Г.Н. Поморские куклы «панки» / Г.Н. Бабаянц // Этнография народов Восточной Европы. – Ленинград : Географическое общество союза ССР, 1977. – С. 105-117.
Автор материала: А.В. Калаберда